Священник Георгий Эдельштейн о сергианстве
Отец Георгий, на днях исполнилось 80 лет со дня подписания печально известной Декларации митрополита Сергия. Вопрос первый: каково влияние Декларации митрополита Сергия оказала на тогдашнее состояние Церкви?
Священник Георгий Эдельштейн: Трудно судить о том, под каким давлением, по каким причинам митрополит Сергий (Страгородский) подписал эту Декларацию. Я полагаю, что по образу своего мышления, по своему характеру он был немало склонен к компромиссу. Если мы вспомним его жизнь и деятельность еще во времена государя императора, во времена, когда он был членом Священного правительствующего Синода, он там занимал всегда позицию: "Чего изволите?" Произошла революция, и после революции, при Временном правительстве, единственным членом Синода, который остался, был именно митрополит Сергий. То есть, он умел угодить и там. Произошла революция, так называемый Октябрьский переворот, Собор 1917-18 годов. ЧК ГПУ создает так называемый обновленческий раскол, и митрополит тогда Нижегородский Сергий уклоняется в обновленчество. И, безусловно, когда ЧК изучал характер того, другого, третьего архиерея, то они, в конце концов, остановились именно на митрополите Сергии, который максимально, повторяю, был склонен к компромиссам.
Но все-таки судить его трудно. Нужно всегда помнить, во-первых, о том, что он всегда был, несомненно, выдающимся богословом. Он был образцовый аскет. Но, может быть, нашли какой-то ключ к нему, как-то его заставили. Какое-то все-таки человеческое сострадание к нему, объяснение и так далее - можно найти.
– Распространена версия, что ему сказали, что если он не подпишет эту Декларацию, то просто уничтожат всех иерархов Церкви.
– Видите ли, если бы они могли уничтожить всех иерархов Церкви, они бы их уничтожили. Никогда не нужно думать, что они когда-то могли дать слово и слово свое сдержать. Я очень, очень сомневаюсь, что этот слух, этот миф, эта легенда родилась где-либо, кроме как в Доме на Лубянке. Там был специальный отдел, который такие мифы создавал и пускал в народ. Я думаю, что наступит день, когда будут опубликованы документы, доказывающие происхождение этого мифа именно в этом учреждении.
В 20-е, 30-е, 40-е годы расстреливали согласных и несогласных, и хороших, и плохих, и обновленцев, и тихоновцев. Поэтому какое-то объяснение, извинение митрополиту Сергию все-таки можно найти.
Намного хуже, что после 1944 года, после смерти митрополита Сергия наша Церковь продолжала ту же самую линию. Главная беда митрополита Сергий в том, что он всю жизнь лгал. Он лгал в 20-е, в 30-е годы – давайте уж вспомним его печально известные интервью советским и зарубежным средствам массовой информации, когда он говорил, что никогда советская власть не преследовала никого за религию. Что ему не известно ни одного случая такого преследования. Церкви - да, закрывают, но закрывают только по постановлению самих верующих. 1942 год. Выходит известная книга "Правда о религии в России". Идет война. Ни один грамм бумаги нельзя получить без специальных разрешений - только лимит. И в это время появляется роскошно изданный фолиант, многоцветная печать, папиросная бумага на всех иллюстрациях (напоминаю – 1942 год!) – и издательство Московской патриархии. Что за издательство такое? Оно не существовало...
– В 1942 году еще патриархии как таковой, фактически не было?
– Да, она была основана в сентябре 1943 года. А книга вышла в 1942-м. Я бы очень хотел, чтобы кто-нибудь рассказал, кто дал лимит на бумагу, кто велел эту книгу выпускать?
Предисловие написано митрополитом Сергием, весь том – под редакцией митрополита Николая (Ярушевича). В предисловии было аписано, что эмигранты рассказывают басни о расстрелах в Советской России. Вот, например, епископ Андрей (Ухтомский), якобы, был расстрелян, но на самом деле никто его не расстреливал – это полный вымысел эмигрантской печати. А потом, уже в тексте, говорится, что советская власть неоднократно проводила процессы церковников. Но на самом деле, прикрываясь рясой и церковным знаменем, они якобы занимались контрреволюционной работой. И судили их исключительно за их контрреволюционные деяния, а за религиозные убеждения никогда, ни одного человека в Советской России не судили и не преследовали. И это выходит в свет в 1942 году, когда вообще оставалось на свободе только четыре епископа!
Умер митрополит Сергий, а сергианская линия – линия постоянной лжи – сохраняется в Московской патриархии по сегодняшний день. Митрополита Сергия можно было как-то оправдать – он боялся. При Сталине ему грозили и Соловки, и любой другой лагерь, и расстрел. Но попробуйте мне назвать хотя бы одного священнослужителя, который был сослан в лагерь за последние 50 лет за его религиозные взгляды, за принадлежность к той или иной ветви православия?
– Всё же были отдельные случаи. Отец Глеб Якунин, в частности...
– Отец Глеб Якунин был осужден все-таки – справедливо или не справедливо – по статье "антисоветская агитация и пропаганда". Но он сам мне говорил, что он занимался все-таки антисоветской, а не религиозной деятельностью.
– Но он пострадал именно как священник, а не просто как диссидент...
– Хорошо. Вот единственный, по-моему, человек....
– В какой-то мере пострадавшим можно считать еще отца Димитрия Дудко, которого сломали и не посадили только потому, что он покаялся. Нескольких человек, конечно, посадили, но все равно это несоизмеримо с тем количеством жертв, которые были при Сталине. Я уж не говорю о многочисленных репрессированных католиках и протестантах.
– Понимаете, здесь совершенно другое. Я говорю не вообще о священнослужителях. Я говорю о епископах, церковном руководстве. Ни один из них никогда не мог сказать: я сделал это потому, что боялся, что расстреляют меня или других членов Синода и так далее. Но мы по старой памяти каждый раз говорим: они так поступали, потому что боялись. Мы находим оправдания событиям 50-60-летней давности, забывая, что гонителями были сами руководители Московской патриархии. Известнейший случай: архиепископ Гермоген (Голубев) – его сослали в монастырь. Такого государственного наказания, такой меры наказания в государстве не существует. Это могут делать только церковные власти. Главные его гонители – это собратья архиепископа Гермогена, в том числе ныне здравствующий Патриарх Алексий II – главный его гонитель. И второй голос, вторую скрипку, играл митрополит Пимен – покойный Патриарх. На том печально известном заседании Синода, где распекали архиепископа Гермогена, председательствовал Алексий (Ридигер). Алексей I (Симанский) сказался больным и на заседания вообще не присутствовал. То, что мы называем "сергианством", к сожалению, живо и сегодня. И это самое печальное, очевидно, явление в Русской Православной Церкви сегодня.
– Скажите, пожалуйста, какое влияние на состояние сергианства может оказать объединение с Русской Зарубежной Церковью?
– К сожалению, самое печальное. Московская патриархия, как была, так и осталась сергианской. Зарубежники много лет говорили, что сергианство – один из главных камней преткновения на пути к объединению. А теперь зарубежники становятся такими же сергианами. По-моему, очень яркий тому пример – архиепископ Берлинский Марк (Арндт). Когда он докладывал Зарубежному Синоду о переговорах с Московской патриархией, то на вопрос, почему раньше мы в переговоры не вступали, а теперь в переговоры вступили, он ответил, что главная причина - количественное и качественное изменение состава архиереев Московской патриархии. Архиепископ Марк и любой другой человек понимает, что изменение количественное никакого значения не имеет. Почему 150 сергиан лучше, чем 50, 70, или 80? Количественное изменение никакого значения, конечно, не имеет. А качественное изменение?... Архиепископ Марк лучше любого другого знает, что никакого - абсолютно никакого - изменения не произошло: как была Московская патриархия сергианской, так и осталась - постоянно и теоретически,и практически оправдывает митрополита Сергия. Существует довольно сильное течение за его канонизацию. Каждый раз повторяют, что он просто продолжал линию Патриарха Тихона, то есть унижают ещё и Патриарха Тихона. Я думаю, что это наше главное зло, главная беда...
–Может быть архиепископ Марк (Арндт) имел в виду несколько другое, - что сейчас все-таки большинство иерархов Московской патриархии были поставлены уже после падения советской власти: они, якобы, не так зависят от спецслужб, как зависели иерархи, назначенные при советской власти, которые без ведома КГБ не могли быть поставлены на свои посты. А сейчас уже большинство тех, кого хиротонисали после падения советской власти?
– Ну, если бы он это имел в виду, то он бы так и сказал. Что они были назначены. Но ведь никто никогда не утверждал, что сергианство – это только назначение епископов органами. Если вы посмотрите, скажем, переписку митрополита Сергия и митрополита Казанского Кирилла (Смирнова), то там вообще о связях с КГБ ни одного слова нет. Но я думаю, главным обвинителем митрополита Сергия – и справедливым – является митрополит Кирилл (Смирнов).
– Ну, в те годы – безусловно. Но практика назначения епископов через спецслужбы развернулась после 1943 года, когда патриархию начали расширять.
– Большинство архиеерев на сентябрьском соборе 1943 года - это были просто люди, выпущенные из лагерей и привезенные спецслужбами.И потом выпускали понемножку. Но кого-то отправляли за штат, скажем, кому-то не давали кафедру, как епископу Афанасию (Сахарову), кому-то давали какую-то явно незначительную должность в патриархии.
Связь с КГБ, это фактически не дело не сталинское, а хрущевское – уже более поздние годы. Попробуйте, возьмите "Вестник Германского экзархата" посмотрите. Я не думаю, что архиепископ Марк и другие авторы под сергианством имели в виду именно связь с КГБ - нет. Сергианство - это, в первую очередь, ложь. Бесстыжая, нахальная, повседневная ложь. И тесная связь с государством, постоянное: "Чего изволите?"
- Отец Георгий. Вы знаете, конечно, о послании Диомида и обо всех событиях, которые вокруг этого сейчас происходят –ожидание каких-то наказаний в адрес Диомида и тех, кто его поддержал. Что Вы скажете по этому поводу? Насколько это серьезное явление в Церкви? И насколько это может иметь серьезные последствия?
– Я очень сомневаюсь, что это может иметь серьезные последствия. Три четверти того, что требует епископ Диомид и поддерживающие его клирики и верующие, -мне совершенно чуждо. Главное, в чем я его поддерживаю, - это необходимость созыва Поместного Собора по образцу Собора 1917-18 гг. Сегодняшнее руководство Московской патриархии - весь, без исключения весь Священный Синод, а в первую очередь, конечно, митрополит Кирилл (Гундяев), костьми лягут, чтобы Поместного Собора не допустить. Как не было с 1918 года ни одного нормального собора...То есть без ограничения сроков, без определенной даже повестки дня. В процессе работы Собора возникали какие-то новые и новые проблемы, которые ждали соборного обсуждения.
Ничего подобного сегодня не допустят.
– Надо не забывать, что собор 1917-18 года собрался почти после 300-летнего перерыва. Проблем накопилось очень много. Все-таки сейчас какие-то Поместные Соборы до недавнего времени худо-бедно, но собирались. Конечно, под контролем властей и прочее. Более того, принимали даже какие-то документы - хорошие, плохие, это уже другой вопрос.
– Думаете, за эти девяносто лет никаких проблем не возникло? Думаете, нечего обсуждать? Очень многие вопросы были подняты на соборе 1917-18 гг, но так и не были решены. Хотя бы вопрос об имяславии. Он до сих пор открыт, не так ли? Но не только этот вопрос. Десятки вопросов, которые сегодня настоятельно требуют решения. Но они не решаются.
– Есть еще один вопрос, по которому Вы, вероятно, можете поддержать епископа Диомида: он тоже резко высказывается против сергианства.
– Я очень хорошо это помню, но я не знаю, что он имеет в виду. Очевидно, связь с государством. Конечно, этот пункт я целиком поддерживаю. Я намеренно его не упомянул, потому что там нет объяснения, что именно имеется в виду.
– Но в целом - как Вы оцениваете появление этого послания? Как положительное явление в жизни Церкви или нет?
– Любой свободный голос - это явление положительное. Но, повторяю, если бы мне предложили на епархиальном собрании или от лица епархиального собрания подписать такой документ, я бы его не подписал. По-моему, люди, которые озабочены проблемой ИНН и так далее, – ненормальные. Но, понимаете, если кто-то требует обсудить эту проблему, то он имеет полное право этого требовать. Тем более, если епископ или группа епископов требуют обсудить это на Соборе. Хотя я каждый раз, когда у нас на епархиальном собрании этот вопрос поднимался, пожимал плечами. Почему? Потому что люди, когда к Христу обращались и спрашивали, что нужно делать, чтобы спастись, Вы отлично знаете, что он говорил - "Люби Бога и люби ближнего!" – и ставил точку.
– Большое спасибо, отец Георгий.
Беседовал Владимир Ойвин, "Портал-Credo.Ru"
source : http://tinyurl.com/2tgnyo
